среда, 26 ноября 2008 г.

Стиль Модерн

Продлившись всего два десятилетия (1890-1910-е годы), этот стиль стал отчаянной попыткой вернуться в мир рукотворных изделий, противопоставив их вторжению безликой машинной продукции.

Этому порыву сопутствовали события вроде бы очень далекие. В 1868 году после революции Мейдзи Япония вышла из изоляции и европейская публика получила возможность любоваться шедеврами японского прикладного искусства. И, хотя интерес европейцев к культуре Дальнего Востока, особенно Китая, был давним, именно японская манера украшать изделия керамики мотивами одиночных птиц, цветов, животных, а также диагональная композиция, наискось пересекающая поверхность предмета, и асимметрия стали отличительными чертами стиля модерн.


Гармония – в движении


Музой, вдохновляющей творцов модерна, было присущее японской традиции изображение естественного движения: птица парит, трава наклонилась под порывом ветра, хрупкий и трогательный цветок раскрылся навстречу свету. Скрупулезная проработка деталей, следование природному прототипу, только переосмысленное и возвышенное, вносили в украшения вещей в стиле модерн некую меланхолическую ноту. Особенно это отразилось в дизайне и украшении фарфора, фаянса, стекла. Свойство фарфоровой и стеклянной массы легко принимать неожиданные формы, "живая" пластика этих материалов превращались в модерне в волшебное существо, подчинявшееся малейшей прихоти своих создателей. Привычные, устоявшиеся веками формы – будь то чайник, вазочка, лоток для туалетного столика, тарелка или баночка для таблеток – "одушевлялись" новой пластикой. Их зыбкие очертания походили то на изгибы лиан, то на струящийся поток, то следовали за ниспадающими волосами юной красавицы.

Выполненные в стиле модерн вещи были слишком хороши для того, чтобы долго оставаться лишь в узком кругу ценителей и эстетов, и очень соблазнительны для производителей массовой фарфоровой и стеклянной продукции, чтобы отказаться от возможности заработать, потакая модным веяниям. Так творцы великолепных образцов попали в ловушку, предопределенную всем ходом технического прогресса.

Вторая волна

Возможно, рациональность была заложена в модерне изначально, не только как противостояние машинной продукции, но и решительное вмешательство в нее, желание сознательно придать массовым изделиям черты стиля, экзотическую форму, изысканность, творческое начало. Над этой задачей в разных странах трудились группы художников, создавая вещи-эталоны, повлиявшие на остальное производство.

В России замечательными изделиями славился Императорский фарфоровый завод, в Европе к концу ХIХ столетия – Копенгагенский фарфоровый завод (моду на датский фарфор в России ввела жена Александра III Мария Федоровна, – дочь датского короля Христиана IХ). На этих предприятиях изготовлялись вещи (преимущественно вазы и мелкая пластика) с подглазурной росписью особыми красками, покрытыми так называемым "убывающим крытьем", когда густой тон в верхней части изделия словно таял, размывался у основания, создавая иллюзию легкой дымки. Среди специалистов до сих пор нет ясности в том, были ли датчане авторами этой технологии, или они воспользовались опытом японского керамиста М. Кодзана, жившего тогда же.

Вырвавшись за стены галерей и богатых особняков, предметы модерна начали заполнять жилые помещения горожан среднего достатка, вовлекая людей в круг образов опоэтизированной природы. Многотиражное явление модерна не могло быть рукотворным и уникальным, поэтому новые технологии стали важнейшим импульсом в массовой продукции. Знаменитый "размытый цвет" распыляли с помощью аэрографа, тем самым подменив руку художника технической новинкой. Очертания предметов стали проще, колорит суше – эти издержки были неизбежны. Некоторые исследователи упрекают поздний модерн в приспособленчестве к моде и к потребности широких слоев горожан, называют его слащавым, мещанским и мелкобуржуазным ширпотребом. Но в подобных оценках теряются обстоятельства, определявшие общественный вкус: нарождавшийся тогда кинематограф, массовая художественная открытка с изображением головок мечтательных дев и портретами первых звезд немого кино, олицетворявших идеал женской красоты. Образами прекрасной незнакомки или исторических личностей украшали целый ряд бытовых предметов – от плакеток для пудрениц до столовых сервизов. Эти изображения были похожи на живопись по фарфору, но на самом деле представляли собой способ, называемый декалькомания (от французского decalcomania) – полиграфическое изготовление переводных изображений, которые потом переносятся на фарфор, фаянс, керамику. В обиходе такие картинки называются деколь. Подобные портреты часто выполнялись в форме медальона, окруженного цветами, некоторые детали на них «доводились» вручную.

Ботаника и стекло

Великим магом цветочных мотивов слыл французский художник по стеклу Эмиль Галле. Его творчество – череда великих творений модерна. Владевший в совершенстве всеми техниками обработки стекла, Галле, как и всякий гений, превзошел не только своих современников, но и последователей. Продукция его завода в Нанси (закрывшегося в 1931 году и пережившего своего основателя на 25 лет) не шла ни в какое сравнение с тем, что создано было самим мастером при жизни. Галле считался знатоком «языка цветов». Все растения на его вазах означали то или иное настроение, душевное состояние. Он в совершенстве владел и языком иносказаний, придавая ему особую выразительность, гравируя на изделиях строки из стихотворений знаменитых поэтов. «Цветочное помешательство» было эхом символизма и большой моды. От вершин художественных произведений до простеньких чашек с трафаретным узором из цветов и стрекоз, ярких открыток с изображениями цветов и обязательными пояснениями, какой из них соответствует какому чувству, шло убывание творческого и уникального в массовых изделиях.

Линия, похожая на сад

Прихотливые, колышущиеся линии модерна легко и непринужденно формировали мир повседневных вещей из металла, кости, дерева, текстиля. Гребни, веера, пряжки, монтировки для шкатулок и флаконов, сухарницы – так же, как фарфор и стекло, стали частью этого стиля. Многоликость и одновременно следование единому камертону превратили бытовую среду в стиле модерн в целостное создание. Бронза и фарфор, мебель и облик зданий, украшения, одежда, духи – все было декорацией в спектакле о Прекрасной Даме, воспетой А.Блоком:

И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.

В спектакле этом статистами были сами люди, а главную роль играли вещи – не только потому, что впервые в истории цивилизации они стали общедоступны, но и оттого, что были наполнены многозначительным содержанием. О вещах модерна писал немецкий писатель Герман Гессе: «Все эти безделушки, все эти модные предметы роскоши – вовсе не чепуха, вовсе не выдумка корыстных фабрикантов и торговцев, а полноправный, прекрасный, разнообразный маленький, или, вернее, большой мир вещей, имеющих одну единственную цель – служить любви, обострять чувства, оживлять мертвую окружающую среду, волшебно наделяя ее новыми органами любви – от пудры и духов до бальной туфельки, от перстня до портсигара, от пряжки до пояса и сумки».

Модерну все еще продолжают подражать. Но истинный стиль уже отсечен от нас невозвратно. Ничто не повторяется буквально, поэтому даже обычные вещи модерна смотрятся сегодня драгоценными раритетами ушедшего ХХ века.


Текст: Марина Колева, "АртАнтик".
Иллюстрации:
Marie-François-Firmin Girard - The Japanese Toilette, 1873.
Тарелка в стиле модерн, фаянс. Россия, кон.19 - нач. 20в. Антикварная лавка в Калашном переулке.
Emil Galle - Clematis Vase.
Swallow Hair Comb BRITISH ARTS & CRAFTS. Gilded silver & plique-a-jour enamel. Circa 1900.

Комментариев нет: